Ты стоишь своих откровений, я.. Я веpю, что тоже стою.
Ты - гений, я тоже гений, и если ты ищешь, значит нас двое,
Больно бывает не только от боли. Cтpашно бывает не только за совесть.
Cтpанно, опять не хватило воли. И я множy окypки, ты пишешь повесть..
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:20 

Богатый внутренний мир, разумеется, важнее.
Только вот трахаться почему хочется со стройными и красивыми?

11:51 

Вот так вот.

























22:36 

«У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет её как может»

23:58 

а музыку сюда можно добавить как-нибудь?:walkman:

21:25 

Странные дни,грязный февраль,опять весна

Эта книга посвящается бездне,

в которую я порой вглядываюсь, следуя общеизвестному рецепту. Жду, когда же она, бездна, начнет вглядываться в меня. Мне ведь обещали, что так будет! Ну вот я и стараюсь.

— Ты все-таки в порядок, что ли, себя приведи, — наконец говорит бездна. — Подстригись, что ли, умойся, чаю, что ли, попей, с мёдом… А то ведь смотреть страшно, — говорит бездна.

И снова отворачивается.

(C) Макс Фрай, Линор Горалик, "Книга Одиночеств"

---

Хочешь, я расскажу тебе твои сны? Тебе снится пустота мира. Ты идешь, идешь, ты выходишь в долину с известняковыми склонами, а там ничего, пусто. Ты заглядываешь в пропасть, оттуда тянет холодом. Ты просыпаешься весь иззябший. Тебе кажется, ты уже не согреешься никогда. И повсюду — пустота, nada, nada, nada «Ничто (исп.).», — но эта nada смеется, точно в пустоте лязгают зубы. Ты открываешь дверь комнаты, дверь чулана — и нигде ничего, только лязгающий смех. И пол — не пол, и стены — не стены. Ты просыпаешься и дрожишь и не можешь унять эту дрожь. Нет смысла в жизни. Жизнь — смех слабоумного в пустоте…

(С) Торнтон Уайлдер, "День восьмой"

18:15 

что же мне делать если такая стать-то, если глоточками нежная пьет коньяк, дует на свечи и носит такая платья, что никогда б не одела я?
что еще делать если печать на шее ярче чем в паспорте, штемпеля посиней? ей же не нужно чьих-то там разрешений, чтоб на моих глазах целоваться с ней...
я же пока урывками, по-девчачьи, я на нее упрямо смотрю взахлеб... выпить ее - глотнуть настоящей чачи, тронуть ее - обжечься о хладный лоб.
мимо, все мимо, походкою лебединой, нежностью соколиной под взмах крыла. знать ее - значит сделаться непобедимой, тоньше, но и жесточее, чем скала.
значит свиваться густо морским узором, рябью за волнорезами у кормы дать ей значок: закончены разговоры. с этого шага мы - означает мы.

липкость пространства летнего затянула. горло ангиной вспорото неспроста. встать под ее сомнения караулом, чьи-то каракули тихо считать с листа
и убедить, утешить и убаюкать, дать потерять уверенность и как тать - в сны ее под легчайшей шелковой юбкой втечь или безмятежностью прорастать?
что же тут сделаешь, если такие ступни, пальцы как куст коралий - длинны, точны. хочешь - люби ее, хочешь - пойди и стукни, и огорошь, и выпусти из страны,
выпусти из горсти как голубку в небо, выстрели как разряженный автомат... воздух разрежен. не дышится. мне бы, мне бы - что? я не знаю уже сама.
что же еще мне делать, мой старый боже, выслушавший и большее за три дня? терпкая нежность. тихий мороз по коже. боже мой, сбереги ее от меня.

18:14 

хочется свежих татуировок
боли, вбирающей пот и силы
и отвлекающей от стометровок
от глупых целей, от окон билла
хочется боли всего превыше
влет по шее и даже ниже

может быть ездить еще куда-то
хочешь до питера или дальше
править истоки, ругаться матом
не допуская ни грана фальши
хочется блюзов автомобильных
капель кровавых, читай - чернильных

хочется стопом в безумных дредах
к морю куда-то а может к небу
драные джинсы, драные кеды
главное чтобы никто там не был
путая карты и направления
к собственному сожалению

тебе, засыпающей в кресле справа
плечи рукою укрыть и пледом
нашим маршрутом - по руслу влатвы -
ехать вдвоем по старинному следу
но четко чернильного шрама все же
мне хочется больше. и как-то - кожей.

18:14 

Хочется каких-то ужасно простых вещей:
скажем, твоих рецептов соления овощей
или там глаженого стопкой белья в комоде...
мой кислород оказывается на исходе
и это вне компетенции всех врачей.

Хочется глаз, рук и губ - непременно так,
в этом порядке. иначе нельзя никак,
прикосновений волос к волосам и щеки к щеке,
руки упрямо сцепленные в замке,
слезы под утро сами текут в подушку.
в гладкой картине мира такой косяк.

Кто-то недосмотрел, не закрыл нам газ,
не отключил то, что должно, не смог, не спас
и теперь как забытые тени меж двух миров
мы греем души огнями чужих костров
и что тут поделаешь? только писать про нас...

В словах можно жить, ворошить бесконечное ты,
и пальцами челку крутить, и - плевать на мечты -
молчать, говорить, ставить кофе, курить и реветь
в мечтах ты не больше чем с детства знакомый медвдь
и пачкая плюш от смешения туши и слез
упрямо твердить что мне вобщем плевать на цветы...

А хочется, знаешь, ужасно простых вещей:
под вечер упрямого звона твоих ключей
и скрежет метала в усталом моем замке
и руки на шее, а может рука в руке...

Но ты мне не даришь цветы, упрямо кусаешь губы,
и вечером пишешь обиженно чушь в дневнике.

18:13 

...и время пить, и время подбирать слова, и не разочаровываться в чуде, и говорить, мол, ты была права - мы все там будем...
а что жалеть? а что судить иных? когда и нас - осудят, пожалеют, и голову склоненную обреют и мы опять начнемся с прописных
азов и истин - виждь и говори, дыши и смейся, плачь и веруй, учи слова, крепи собой галеры, и боль свою учись носить внутри
не порождая суеты ни в ком, не выходя на улицы, на площадь, не призывая, не стремясь быть проще и нравиться, и не сжимаясь в ком,
когда вдруг бьют и осуждают, и не правы (казалось бы) или совсем наоборот, когда польется правда словно лава и словно лава изнутри сожжет.
...и время быть, и слов не выбирая, цедить свои случайные - давай, давай проснемся в отвороте рая, давай и будем словно самый рай,
когда уже никто не испугает, и не откроет дверь своим ключом, и не окажешься случайная нагая - и глупо, и вошедший ни при чем -
когда уже не нужно быть иною, не нужно льстить и говорить навзрыд, и добиваться, брызгая слюною, и врать, что ни секунды не болит,
когда нарочно перекрыли воздух, когда смеясь свинтили кислород, не нужно... отражение и отзвук. прости, что повторяюсь, вязнет рот
в словах, придуманных как-будто для пытки, для испытания меня на профприго... прости мои нелепые открытки, так и не наступивший новый год.
вот время оно. вот оно. настало. горчит и пенится, и словно через край. и вобщем все что нам с тобой осталось - это поверить в этот самый рай.

18:13 

накопилось как-то...много всего...

:att:


играй в слова. и пусть мороз по коже
и пусть другим - то нежность, то озноб
играй в слова. тебе всего дороже
гортанное кровотеченье слов

играй словами - режь их, ешь их, слушай
даруй другим - горстями в попыхах
засовывая в сумку, бей баклуши
и путайся в трех-четырех словах

играй в слова, держи в тугой горсти их,
вдыхай их музыку - взапой или взахлеб
они в тебе сомненья прорастили
а ты в них - ритм и нужно только чтоб

твоя игра все длилась, длилась, длилась
а ты была упряма и права.
играй в слова. вот боль твоя и сила
играй в слова
словами
на словах

21:27 

Апрель уже....не чувствую...

13:08 

заводная птица

хочешь, я буду писать для тебя, писать высоким и мертвым штилем? хочешь, просто друг друга пришпилим к настоящему времени, будем в нём вечно гореть янтарным огнём, двумя зрачками голодного тигра. но не молчи, не молчи вот так, будто решил всё давным-давно, а то я подумаю, что вино вот это, вот этот хлеб - последнее, что я с тобой делю, что ты исчезнешь, пока я сплю. хочешь, я буду просто смотреть? в реках горькой воды на треть, всадники близко; скажи мне: киска, я не хочу стареть, и я накрою твой лоб ладонью. ты мог бы любить благородную донью, а выпало пьющую девочку с обветренными губами - их не возьмет ни одна помада, - пообещала из глупой бравады, что бросит первой, тебя не спросит. да нет, не бросит.

она не сможет, она боится, в ее груди заводная птица тихонько шепчет: не уходи. в лоне её золотая змейка тёплыми кольцами вьётся нежно; что ты, не бросит тебя, конечно, так что придется всё самому. знаешь, я пережила чуму, голод и разных бед до хрена, и я умею ценить живых, пока отзываются на имена. но когда мы ляжем в одну кровать, подумай, стоит ли отогревать мое бедное сердце, чтобы потом с этим покончить одним звонком. а впрочем, поздно: пока ты занят, девочка с бронзовыми глазами, та, что зовет себя зимним цветком, плачет от страха крутым кипятком, плачет, выкашливая со слезами колкий гортанный ком.

(с) анна ривелотэ

13:07 

ильза



фаза быстрого сна, фаза медленной яви, - под водою ведь тоже наступает весна, девы простоволосые проплывают наядами, я накачана ядами, оттого и грустна. оттого и блесна мне не кажется рыбкой, ярь-медянка разъела ее чешую; в этом мутном покое, в этой сладости зыбкой я качаюсь ленивой морскою звездой. улыбнись своей самой забытой улыбкой и катись себе дальше, пока молодой. я найду себе место на пагубном дне, среди стреляных гильз - белокурая ильза, холостые патроны вздыхают по мне: их сигары сникают, рубины бледнеют, а ночами их насмерть душат злые кашне.

с той, которой я стала, - паралично-столичной, с позолоченным личиком, обтекаемо вздорной, хитровыпиленной, узорной, - ты со мной не знаком. и с тобой не знакома та, которой я стала, не мигай из астрала мне своим огоньком. не пиши мне, не надо. не звони мне, не надо. на каком круге ада твой веселый трамвай?.. я же слабая, знаешь, мне хватит лишь взгляда, ты и рта не раскроешь, я отвечу - давай.

боги, яду мне, яду, двухполозного, белого, или лучше прозрачного, с искоркой голубой. с кем бы я ни была, ни спала, что б ни делала - я с тобой.

я с тобой.
я с тобой.
я с тобой.

(с) анна ривелотэ

13:07 

мышкины слёзки

ну что же мне делать с тобой таким? объявить джихад одному неверному? вывернуться наружу кавернами, рубцами белёсыми: смотри, дорогой, вот так бывает, когда ты с другой, похоже, будто прижгли папиросами или вытравили кислотой. но всё некрасивое между нами по умолчанию запрещено - складывай белоснежные оригами, носи тончайшие кимоно, веди себя, как подобает принцессам, а свои воспалительные процессы оставь докторам - пусть они решают; впрочем, пожалуй, тебя украшает вон тот перламутровый шрам.

ты так упоительно безнаказан, и веришь, что слёзки мышиных полчищ не отольются однажды разом, что всё не накроется медным тазом, а мыши - да разве их всех упомнишь. нет, я не пугаю тебя геенной, вообще ничем тебя не пугаю, дай бог тебе после жизни бренной низвергнуться в самую бездну рая. нет, я не ведаю, как должно быть, и как могло бы - не знаю тоже, не будь такою я узколобой, не будь такою я толстокожей. ну просто прости мне мои печали, мои бессмысленные обиды, ночные бденья с убитым видом над чашкой с горьким соленым чаем. прости, что я не могу быть гордой, прости, что я от всего устала, прости, что я с расписною торбой, прости, что я со своим уставом. прости, что мерой своею меряю, кто здесь авель, а кто здесь - каин, прости, что я никогда не верю, что каждый новый ожог - случаен.

(с) анна ривелотэ

13:04 

я жду тебя...
я жду тебя. я жгу себя. я жгу
табак и благовония тибета
и битый час сижу, полуодета,
на тающем бетонном берегу.
ты знаешь, это верная примета –
коль скоро здесь – безоблачное лето,
то где-то города лежат в снегу.
я жму тебе. не руку, просто жму,
как новые, неношеные туфли.
я жду бессильно, жду à bout de souffle.
ты вырос из меня. тогда к чему.
ты вырос из меня, как яркий лист
из клейкой почки. как цветок – из стебля.
ты – плоть и кровь моя. и не тебе б л я
мне говорить: «всё кончено». не злись.

(с) анна ривелотэ

13:04 

кровосток
одеваться в черное. плакать черным. это так по-бабьи - и так по-вдовьи. все-то разное с ней у нас, кроме цвета глаз, но мои - оленьи, ее - коровьи. ну зажми мне рот чем-нибудь, давай, перекрой невидимый кровосток, а не можешь губами - хотя бы дай, черт с ним, свой носовой платок. ты не знаешь, как я до тебя жадна, я бы выпила, съела тебя одна, я б зажмурясь вылакала до дна, под язык, подкожно и внутривенно, беспощадно, яростно, откровенно. только, видно, третий закон ньютона чтим тобой превыше других законов, и поэтому с равной ответной силой ты всегда стремишься к чужому лону, и кого-то еще называешь милой, и целуешь чьи-то глаза коровьи, а мои уже заливает кровью, я не знаю, чем закрыть эту рану, я не знаю, сколько еще осталось. я, наверно, слишком рано сломалась. я, наверно, больше уже не встану. я, наверно, стану бескровной куклой - белый воск, шелка и холодный бисер - или просто вся распадусь на буквы бесконечных этих надрывных писем, что летят, летят, как стрела без цели, всё летят, сливаясь с лазурной высью, в изумительные акварели, между звезд летят и планет, конечно, и других прекрасных небесных тел, всё летят - и это продлится вечно. ну а ты - слезай. прилетел.

(с) анна ривелотэ

10:21 

"Первая любовь", "Любовь в большом городе", "Марли и я".....а ты ведешь меня на авангардное японское кино. Странный ты,но люблю....безумно...:heart:

21:31 

Я - женщина, и значит я актриса,
Во мне сто лиц и тысяча ролей.
Я - женщина, и значит я царица,
возлюбленная всех земных царей.
Я - женщина, и значит я рабыня,
познавшая солёный вкус обид.
Я - женщина, и значит я пустыня,
которая тебя испепелит.
Я - женщина, сильна я поневоле,
но знаешь даже если жизнь-борьба,
Я - женщина, я слабая до боли,
Я - женщина, и значит я судьба.
Я - женщина, я просто вспышка страсти,
но мой удел терпение и труд...
Я - женщина, я то большое счастье
Которое совсем не берегут.
Я- женщина и этим я опасна,
огонь и лед навек во мне одной.
Я- женщина, и значит я прекрасна,
с младенчества до старости седой.
Я- женщина, и в мире все дороги
ведут ко мне, а не в какой-то Рим.
Я- женщина, я избранная богом,
хотя уже наказанная им!

Наталия Очкур

11:06 


10:56 

конечно же вы хотите различных грязных историй из моей жизни, эпизодов с насилием, обнаженных нервов, признаний, исповеди ужасного человека... я пока что не готова к этому...пока...но есть время разбрасывать камни и время собирать камни...


Семён Эпштейн

Время разбрасывать камни

Время разбрасывать камни, и время молчать.
Солнце стекает по стенам стеклянного дома.
Время печалиться, время поставить печать,
И устремиться навстречу рассвету иному.

Время заносит песками руины столиц,
Ратные подвиги станут забытым преданием.
Время хранит на полях пожелтевших страниц
Наши попытки в словах отыскать оправдание.

Дневник somer

главная